В этом году исполняется 95 лет со дня начала знаменитого Ледяного похода, а равно и 95 лет со дня смерти генерала от инфантерии Лавра Георгиевича Корнилова. Вместе с друзьями и единомышленниками в прошлые выходные посетил места боев Добровольческой армии и место гибели Л.Г. Корнилова.
Вот как вспоминает о смерти генерала Корнилова командир 2-й бригады генерал А.П. Богаевский:
«31 марта около 7 часов утра я зашел к генералу Корнилову, чтобы доложить ему о результатах своего объезда позиции бригады накануне вечером, а также и последние утренние сведения. Лавр Георгиевич сидел на скамье, лицом к закрытому циновкой окну, выходящему в сторону противника. Перед ним стоял простой деревянный стол, на котором лежала развернутая карта окрестностей Екатеринодара и стоял стакан чая. Генерал Корнилов был задумчив и сумрачен. Видно было, что он плохо спал эту ночь, да это и было понятно: смерть Неженцева и тяжелые известия с фронта не давали, видимо, ему покоя. Он предложил мне сесть рядом с собой и рассказать то, что я видел. Невесел был мой доклад. Упорство противника, получившего, по-видимому, значительные подкрепления, огромные потери у нас, смерть командира Корниловского Ударного полка, недостаток патронов, истощение резервов... Доклад мой продолжался около получаса. Генерал Корнилов молча выслушал меня и мрачно углубился в изучение карты. Его последние слова, сказанные как бы про себя, были: «А все-таки атаковать Екатеринодар необходимо, — другого выхода нет».
В коридоре я встретился с кем-то из офицеров и мы стали разговаривать. Но не прошло и пяти минут после моего ухода от Командующего, как раздался страшный грохот и удар, точно молния, от которого задрожал весь дом. Дверь из комнаты Генерала Корнилова раскрылась со страшным треском, и оттуда вылетел столб белой известковой пыли. Снаряд попал в эту комнату. Адъютант Генерала Корнилова и я бросились в нее и увидели ужасную картину: Генерал Корнилов лежал на полу с открытыми глазами, весь покрытый белой пылью. Его голову поддерживал его адъютант, корнет Бек-Хаджиев, по левому виску текла струйка крови, правая нога была вся в крови, шаровары были разорваны. Генерал Корнилов тихо стонал. В комнате все было перевернуто вверх дном. В наружной стене, немного выше пола, как раз против того места, где сидел Командующий Армией, видно было отверстие, пробитое снарядом, который, видимо, разорвался, ударившись в стенку за спиной Генерала Корнилова. В комнате стояла столбом пыль, смешавшаяся с дымом разорвавшегося снаряда. Прибежавший врач немедленно распорядился принести носилки, на которые мы и положили еще дышавшего Генерала Корнилова и вынесли его на двор. Было чудное солнечное утро. Стрельба красных стала положительно ураганной. Снаряды все время разрывались около самого дома, и офицеры, которые несли носилки, не зная, куда деться от снарядов, быстро понесли его в небольшой сарайчик, крыша которого часто служила Генералу Корнилову наблюдательным пунктом. Я несколько задержался в доме, услышав, что в телефонной комнате, среди всеобщей суматохи, кто-то истерическим голосом кричал в телефонную трубку: «Все пропало, Корнилов убит!» Эту новость сообщал Маркову совершенно потерявший голову один из штабных офицеров. Вырвав у него из рук трубку, я очень невежливо обругал его и буквально вытолкал вон из комнаты. Но, к сожалению, тяжкое известие уже было передано на фронт. Выскочив на двор, я увидел, что носилки с Генералом Корниловым пытались протиснуть в узкую дверь сарайчика, который не только не представлял никакой защиты от снарядов, а наоборот, деревянный с соломенной крышей, послужил бы костром для всех, кто в него вошел, в случае попадания в него снаряда, что было вполне возможно. Я вспомнил, что в нескольких десятках шагов от дома, на крутом берегу Кубани, есть небольшая терраса, достаточно укрытая от выстрелов, и указал ее офицерам, которые несли носилки. Меня вновь кто-то задержал, и когда я через несколько минут пришел на террасу, то увидел такую картину; на носилках, по-прежнему с закрытыми глазами, чуть дыша, лежал Генерал Корнилов. Лицо его уже было обмыто. Около него стояли генерал Романовский, доктор, сестра милосердия и еще несколько человек. Когда я подошел, доктор, стоявший у изголовья носилок, приподнял веки Генерала Корнилова и тихо сказал: «Кончается»... Еще один вздох, и Генерала Корнилова не стало.
Вид злополучной фермы в наше время
